Философия

МИРНЫЙ (PACIFIQUE). Любая война ужасна. Истина эта столь банальна, что не тускнеет от многочисленных повторений. И приверженность миру — не просто одна из точек зрения, но добродетель, а кому не хочется быть добродетельным? Но из этого вовсе не следует, что любой мир — благо, и далеко не всякий мир приемлем. Это и отличает приверженца мира от пацифиста. Быть сторонником дела мира значит стремиться к миру, искать пути к его установлению и защищать его, однако отнюдь не любой ценой, например отказом от любого насилия и войны.

МИР (PAIX). Отсутствие войны (не отсутствие конфликтов). Мир — еще не согласие, но он почти всегда предпочтительнее вооруженного насилия или военного вмешательства. Уточнение «почти» здесь не случайно, поскольку именно по этому признаку мы различаем сторонников мира и пацифистов (Мирный и Пацифист). «Если рабство, варварство и запустение, — пишет Спиноза, — называть миром, то для людей нет ничего печальнее мира» («Политический трактат», глава VI, 4; см. также глава V, 4). Если же мир сочетается со свободой и справедливостью, для человека нет ничего лучше.

МИР (MONDE). В философском языке часто синоним Вселенной. Мир есть «полное собрание случайных вещей» (Лейбниц), совокупность «всех явлений» (Кант) или «всего происходящего» (Витгенштейн). Однако если согласиться с этим, то как объяснить важную для истории философии идею множественности миров? Разве «все» может существовать во множественном числе? Следовательно, необходимо различать мир («космос» древних греков) и все сущее (to pan). Для античных мыслителей мир являлся целостностью, однако он вовсе не был всем сущим.

МИМИКРИИ (ФУНКЦИЯ) (MIMETIQUE, FONCTION -). То, что заставляет нас подражать чему-то или осуществляется с помощью имитации. Мимикрия — основное измерение желания. Отношение между желающим субъектом и желательным объектом не двойственно, как показывает Рене Жирар (156), а тройственно, поскольку опосредствовано желанием другого (я желаю тот или иной объект только потому, что его желает другой, которому я подражаю или с которым себя отождествляю).

МИГ (INSTANT). Казалось бы, это должен быть отрезок времени; кусочек длительности, которая не длится, — не продолжительность, как учит Аристотель, но граница между двумя продолжительностями. Следовательно, миг есть всего лишь абстракция. Единственным реальным мигом является миг настоящего, а оно вечно продолжается. В каком смысле оно является мигом? В том, что оно неделимо (нельзя вообразить себе полунастоящее время) и не имеет длительности (сколько длится настоящее? и как оно могло бы длиться, если бы не состояло из прошлого и будущего?).

МЕХАНИЗМ (МЕХАНИЦИЗМ) (MECANISME). Слово может обозначать как объект, так и доктрину. Как объект — механизм есть подвижный агрегат или двигатель, способный преобразовывать или служить эффективным передатчиком движения или энергии; простейшая машина или один из элементов машины, также как машина есть сложный механизм. Механицизм — учение, рассматривающее природу и все, что в ней находится, как механизм в указанном выше смысле слова либо как совокупность механизмов, так что, как верил Декарт, все в ней может быть объяснено через «величины, фигуры и движения».

МЕТАФИЗИКА (METAPHYSIQUE). Часть философии, посвященная изучению самых основополагающих, первостепенных, решающих вопросов. Проблемы бытия и Бога, души и смерти суть метафизические проблемы. Происхождение слова «метафизика» довольно курьезно. Это тот самый случай, когда игра слов вдруг обретает смысл. В I веке до н. э. Андроник Родосский решил издать труды Аристотеля, создававшиеся для «посвященных», и объединил имевшиеся в его распоряжении тексты в несколько сборников, которые скомпоновал по собственному разумению.

МЕТАМОРФОЗА (METAMORPHOSE). Полное изменение формы, протекающее достаточно быстро, чтобы вызвать удивление. Когда гусеница превращается в бабочку, мы называем это метаморфозой; когда новорожденный младенец становится стариком — нет.

Конт-Спонвиль Андре. Философский словарь / Пер. с фр. Е.В. Головиной. – М., 2012, с. 307.

МЕСТО (LIEU). Положение в пространстве или пространство, занимаемое телом. Место — это «здесь» отдельного существа, так же как пространство — «здесь» всех существ (или сумма всех мест). Понятия пространства и места взаимосвязаны, мало того, одно предполагает другое настолько, что мы не можем дать определение ни тому ни другому, не впадая в порочный круг. Это два способа осмысления протяженности тел, данной нам в опыте: либо мы вписываем ее в какие-то границы (место), либо в безграничное (пространство).

МЕРА (MESURE). Семейство за обедом. Мать приносит десерт. «Тебе побольше?» — обращается она к маленькому сыну. «Мне очень побольше!» — отвечает ребенок с сияющими от предвкушения глазами. Проблема заключается не в отсутствии чувства меры, а в самом понятии меры, т. е. не в нарушении правила, а в его существовании. Способна ли чрезмерность отменить то, что предположительно в ней содержится? Именно в этом, возможно, кроется слабость романтизма. Впрочем, не будем слишком торопиться.