Дух (А. Ф. Лосев)

ДУХ - совокупность и средоточие всех функций сознания, возникающих как отражение действительности, но сконцентрированных в единой индивидуальности, как орудие сознательной ориентации в действительности для воздействия на нее и в конце концов для ее переделывания. Т.о., Д. не есть только простая совокупность функций сознания, что делало бы его пассивным орудием, но он – активно действующая сила человека. Д. возникает только как явление вторичное в сравнении с действительностью, воздействуя, однако, на нее и через обществ. практику переделывая ее, без чего невозможна и сама история. "Сознание человека, – говорит Ленин, – не только отражает объективный мир, но и творит его" (Соч., т. 38, с. 204). Различные значения термина "Д." свидетельствуют, что Д. меньше всего является понятием психологическим, субъективным, указывающим только на состояния или процессы индивидуального сознания. Языки мира, в частности русский язык, употребляют слово "Д." в смысле физиологическом ("испустить Д."), физическом ("вольный Д." в печи), моральном и социальном ("боевой Д.", "высокий Д." героя или войска, народа), эстетическом ("духи", "душистый"), историческом ("Д. времени"), политическом ("вольный Д." граждан или обществ. деятелей), мифологическом ("бесплотные Д."), в смысле характера или существа к.-н. предмета ("Д. законов", "в Д. чего-нибудь").

    Поскольку разнообразных филос. теорий Д. существует необозримое количество, целесообразно представить историч. обозрение осн. типов учения о Д. в связи с осн. периодами историч. развития.

    Первый период истории человечества характеризуется как первобытнообщинная формация. В этот период мировоззрение людей определяется существующим общинным способом произ-ва, а также кровнородств. связями. Вследствие неразвитости произ-ва этого периода люди были во власти стихийных сил природы. Стараясь понять явления природы и общества, человек в это время использовал то, что для него было наиболее понятно, а именно – родовые отношения. Первые представления о Д. явились результатом их обобщения и переноса на природу и общество. Предметы и явления природы воспринимались человеком как живые и одушевленные силы. На этой стадии нет еще расчленения представлений о Д. (и душе) и теле. На ранних ступенях сознание человека окружало себя этим Д. (или душами), к-рые то ли прямо тождественны с вещами (фетишизм), то ли отделяются от них в той или иной мере (анимизм). Были Д. каждой вещи и явления – деревьев, источников, рек, леса, гор, рождения человека, его здоровья или болезней, его смерти, данной общины, рода или племени, Солнца, Луны, звезд и т.д. Но в пределах этой формации не существовало представления о к.-н. чистом, нематериальном Д. Эти Д. являются друг в отношении друга отцами или детьми, мужьями или женами, производителями продуктов на манер родовой общины или их потребителями. В этом виде индоевропейские языки закрепили понятие Д. при помощи термина "демон" (или у римлян "гений"). Демонов этих мыслилось огромное количество, соответственно вещам. Им была свойственна самая разнообразная степень абстракции, начиная от того демона, к-рый рождается и погибает вместе с появлением и исчезновением вещи, и кончая такими демонами, к-рые охватывают собой огромные области действительности и остаются существовать несмотря на постоянное возникновение и гибель относящихся к данной области вещей.

    С зарождением рабовладельческой формации погибает универсальное могущество мифологич. мышления, поскольку человек, освободившийся теперь от родовых авторитетов, пытается действовать на собств. страх и риск и начинает отказываться от столь наивного переноса обществ. отношений на весь мир. Появляются попытки устанавливать те или иные закономерности природы и общества уже в более или менее отвлеченной форме. Наивная мифология родового периода постепенно вытесняется возникающими философией и наукой. Уже у Гомера термин "демон" означает не только к.-н. большое или малое божество, но и гораздо более абстрактное понятие участи, смерти или судьбы (в общежизненном смысле слова; см. "Илиада" VIII166). Подобное значение термина встречается во многих произведениях греч. лит-ры (Гесиод, Феогнид, Алкман, Сафо, Пиндар, трагики, Аристофан). У Эмпедокла (В 59, Diels9) две основные космич. силы – любовь и ненависть, отнюдь уже не антропоморфного, но натурфилос. характера, называются демонами. У Феогнида (637–38) этим же термином обозначаются надежда и опасность, у Вакхилида (XVI 23, Snell) – ревность. У Гераклита (В 119) "характер человека есть его демон". Приблизительно то же – у Эпихарма (В 17) и Демокрита (В 171). Т.о., термин "демон" приобретает, наряду со старым, также и переносное значение, обозначая то прямо высшую духовную силу (Plat. Conv. 202 Ε, сл., Phaed. 99 С), то значение совести в широком смысле (каким является, напр., "демонион" Сократа – Xenoph., Memor. I 4, 15; IV 3, 13; Plat. Apol. 31 D; Phaedr. 242 B).

    Однако для обозначения понятия Д. грекам пришлось воспользоваться др. терминами, потому что старинные демоны окончательно не преодолевались, а в последние века античности приобрели даже бóльшую силу. Главным из этих терминов является нус, к-рый буквально значит "ум". Здесь сказалась характерная особенность греч. науки и философии: гл. предметом для греч. мыслителей всегда оставался материальный, объективно существующий космос и присущие ему всегда наглядно данные закономерности. Нус у Анаксагора уже противостоит всему материальному, к-рое он преобразует из инертного хаоса в активно подвижной, упорядоченный космос (Anaxag. В 12–14). Сложнее дело обстоит у Платона (Tim. 29 Ε – 47 D) и Аристотеля (Met. XII, 6–9), поскольку в их время весьма углубилась диалектика идеального и материального и философия уже перестала быть столь непосредственно связанной с чувств, восприятием. Но у обоих философов при всех их различиях для понятия Д. нет более важного термина, чем нус. Этот нус тоже является перводвигателем космоса, адекватно мыслит сам себя, изливаясь своими энергиями в темную и бесформенную материю, сам будучи "формой форм" и "мышлением мышления" (т.е. самосознающим мышлением). В этой концепции своеобразное отражение получило отношение противоположности господина и раба, в свете к-рого создавались даже такие предельные обобщения, как мировой нус в его отношениях к бесформенной материи. Др. термином для выражения понятий Д. был у греков логос, т.е. слово-смысл и слово-разум, хотя наибольшую популярность этот термин получил не в классической, а в эллинистич. философии, а именно у стоиков, к-рые отождествляли его (как и Гераклит) с огнем, трактовали его (как и Аристотель) энергийно, истекающим из космич. нуса. Наконец, может быть наименее интеллектуалистич. термином для обозначения понятия Д. был у греков термин "пневма" (у римлян spiritus), к-рый, как и в рус. языке, связан с функциями дыхания живого существа. В ранних натурфилософских школах эта пневма пока еще обозначает либо "воздух" (Ферекид А 8, Анаксимен В 2, Анаксимандр А 23, Демокрит А 98), либо "ветер" (Фалес А 19, Эмпедокл В 84, 4, Ксенофан А 46), либо "дуновение" (Фалес 7 A 5, Эмпедокл В 136, 5, Демокрит В 18), или "дыхание" (Эмпедокл А 93, Филолай А 27, Демокрит А 136). У стоиков такая огненная пневма разливается по всему космосу, организуя его своим энергийным логосом или даже логосами, вплоть до теплого дыхания организмов и полного ослабления ее в физич. вещах. Окончат. систематич. обработку это антич. понятие Д. получило у неоплатоников, к-рые соединили платоно-аристотелевский нус с аристотелевскими энергиями и стоич. пневмой, дающей возможность дышать всему существующему (систематич. обзор этой концепции – см. Plotin III8; V 2). То, чем является нус – логос – пневма для всего космоса, свойственно у древних и каждой отд. душе, т.е. Д. везде является здесь тоже умом, активно созерцающим самого себя, но в то же самое время и активно действующим во вне, "чистым" и "беспримесным" мышлением, "самодовлеющим" и "божественным". Конечно, раз возникнув, философия приобретает относит. самостоятельность в своем развитии. Нек-рую относит. самостоятельность приобрело и развитие тех или иных понятий, в т.ч. понятия Д. Но все же филос. системы всегда и везде определяются развитием обществ. жизни, борьбой классов. Поэтому указанные выше антич. понятия Д. могли формироваться только как предельные обобщения разного рода классовых отношений, в частности отношений господина и раба.

    Полной противоположностью этой античной, в основном космологической, интеллектуалисти-ческой и внеличностной концепции Д. является ср.-век. учение о Д., к-рый у ср.-век. философов так же объективен, чист от всего материального, полон творч. энергий и божествен, но к-рый, кроме того, и в этом его специфика, является и личностью, личным абсолютом со своим определ. именем и со своей определенной, неповторимой судьбой в космосе, со своей т.н. священной историей. Если антич. Д. космичен и является лишь обобщением действительного мира, то ср.-век. Д. – надмировое начало, к-рое не возникает из Земли, как греч. боги, но к-рое существует прежде и. раньше Земли, природы, космоса и творит их из ничего по собств. соизволению. Если там Д. есть действующее начало самого космоса, определяющее собой закономерность, то здесь абсолютный личностный Д. творит мир только однажды в вечности, и судьба этого мира неповторима, и хотя нус (или по-латыни mens) и здесь является постоянной характеристикой абсолюта, тем не менее Д. ("Д. святой") является здесь необходимым моментом самого абсолюта, а именно его животворящей функцией, в отличие от его многих других таких же личностных функций. Ср.-век. концепция Д. есть монотеизм. В монотеизме явственно отразились особенности феод. формации, к-рая на почве иерархич. феод. отношений общественно-экономич. и политич. жизни довела до предела иерархийное понимание бытия, увенчавши его светом уже не космич., но абсолютно личностного Д., что получило свое выражение, напр., в воззрениях таких мыслителей, как Афанасий Александрийский, Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст (все – 4 в. н.э.), Максим Исповедник (7 в.), Иоанн Дамаскин (9 в.) – на Востоке и Тертуллиан (3 в.), Августин (4 в.), Ансельм Кентерберийский (11 в.), Фома Аквинский (13 в.) – на Западе. С возникновением и развитием капиталистич. формации все эти феод. концепции постепенно теряли свой абс. авторитет, т.к. новая формация с небывалой энергией выдвинула на первый план частного собственника и частного предпринимателя, тем самым открывши путь для возвеличивания человеч. индивидуума и его сознания, вплоть до превращения его в какое-то абс. начало. Новое время, начиная с эпохи Возрождения, богато разнообразными теориями Д. как абсолютизации человеческого индивидуума, отразившими тенденции складывающегося бурж. индивидуализма. На первом плане были здесь не антич. космич. Д., но и не ср.-век. надмировая личность, а углубление в человеч. "Я", когда либо сам человеч. субъект, либо та или другая его способность начинала мыслиться как подлинно духовное начало. Индивидуализм, субъективизм и психологизм пускаются теперь в ход для конструкции самого понятия Д. Декартовское "мыслю – следовательно, существую" ярко свидетельствует о том, что человеч. мышление стало теперь рассматриваться как факт более достоверный и убедительный, чем объективное бытие. Учение Лейбница о монадах, хотя и может показаться (особенно в "Теодицее") подобным мифологич. учению о духах, на самом деле вполне рационалистично и связано с возникшей в то время математич. теорией бесконечно малых величин (дифференциальным исчислением), одним из творцов к-рой был Лейбниц (ср. "Монадология", § 10–14, 33, 34, 36, 39, 47, 65 и др., в кн.: Избр. филос. соч., М., 1908). Другое направление учений о Д. в бурж. философии нового времени – материалистическое. Однако и у материалистов этого периода трактовка Д. – интеллектуалистическая. Так, Спиноза пользовался для понятия Д. лат. термином mens, что означает и Д., и душу, и ум. Для Спинозы Д. равнозначен мышлению, к-рое он рассматривал как один из атрибутов субстанции (природы) наряду с протяжением. Поэтому Д. есть качество, присущее человеку от природы: "...не более в нашей власти иметь здоровый дух, чем здоровое тело" (Избр. произв., т. 2, М., 1957, с. 292). т.к. возможности всякой вещи определены ее природой и проявляются как природная "мощь" этой вещи, то и Д. проявляет себя в познании истины. Интеллектуализм в понимании Д. отчетливо проявляется также и у франц. материалистов 18 в., особенно у Гельвеция, соч. к-рого "De l'Esprit" уже самим названием обнаруживает интеллектуалистское понимание проблемы (esprit – по-французски и "ум", и "дух"). "Ум рассматривается или как результат способности мыслить (и в этом смысле ум есть лишь совокупность мыслей человека) или он понимается как самая способность мыслить" ("Об уме", М., 1938, с. 3). Считая ум природным свойством человека, Гельвеций рассматривает общество как природную среду, на к-рой развивается это свойство; поэтому идеи, образующие ум, необходимо вытекают из того общества, в к-ром люди живут, а ум формируется воспитанием; т.к. движущей силой общества являются интересы, в конечном счете личные, то и ум определяется в зависимости от интересов. В этой концепции обнаруживается гл. противоречие теории общества у франц. материалистов: человек (и ум как его свойство) формируется обществом, но его природные качества (в т.ч. и ум) предваряют общество, образуют основу, на к-рой оно зиждется. Это противоречие сказывается, напр., в том, что, определяя ум как "...совокупность новых идей и комбинаций" (там же, с. 283), Гельвеций в то же время признавал, что "...наши идеи столь необходимо вытекают из того, в каком обществе мы живем, какими предметами мы окружены, что верховный разум мог бы отгадать наши мысли, зная, чем мы были окружены, и, зная наши мысли, догадаться, какого рода и сколько предметов доставил нам случай" (там же, с. 69). Это противоречие ярко обнаруживает бурж. ограниченность социальной теории франц. материалистов, их неспособность преодолеть узкие рамки бурж. индивидуализма. Однако в материализме 17–18 вв. этот индивидуализм выступает только в неявной форме, в конечном счете. Явно он выступил в бурж. философии в виде субъективистских концепций Д. Кант уже открыто говорит, что Д. есть только наша субъективная идея, могущая быть предметом веры, но никак не науч. философии. Человеку хочется иметь цельное знание и потому он пользуется Д. как регулятивной идеей, для к-рой, однако, нет никаких оснований в непосредств. опыте. Д. нужен Канту и в этике, и в эстетике. "Д у х о м в эстетическом значении называют оживляющий принцип в душе... Этот принцип есть не что иное, как способность изображения э с т е т и ч е с к и х идей" ("Критика способности суждения", СПБ, 1898, с. 186). Но он везде есть для Канта только непознаваемая вещь в себе, действующая в человеке только в виде априорного принципа. "Оживляющая" деятельность Д. признается у Канта тоже в меру ее априорной обоснованности. Все секреты обожествления человеч. субъекта, лежавшие в основе новоевропейских бурж. идеалистич. учений о Д., раскрывает Фихте, для к-рого не существует даже и непознаваемых вещей в себе, а все вещи и все их проявления есть только порождение абсолютного "Я". Романтик Новалис прямо учил о "магическом идеализме", для к-рого все существующее является только продуктом магич. деятельности человеч. идей. Оставалось только в эту философию абс. Д. ввести природу, и историю и получалась уже окончат. философия абсолютизированного человеч. Д., к-рая вполне сознательно и систематически конструирует все прошедшее, настоящее и будущее исключительно лишь средствами точно сформулированных логич. категорий. Всю природу как момент в развитии абс. Д. трактовал Шеллинг, а всю историю, начиная с первых проблесков человеч. сознания и кончая высшими творениями цивилизации и культуры, трактовал Гегель, у к-рого особенно отчетливо проведена философия мирового Д., действующего, однако, исключительно только логически формулированными категориями. Философия Д. у Гегеля диалектически проходит стадии субъективного Д. (антропология, феноменология и психология Д.), объективного Д. (право, моральность, нравственность) и завершается абс. Д. с его тремя категориями – иск-во, религия и философия – с дальнейшим переходом уже на ступень всемирной истории, где каждый период и все периоды вместе выступают как система диалектически развивающихся логич. категорий. "Несмотря на бесчисленные произвольные построения и фантастические выдумки, которые здесь выступают перед нами; несмотря на идеалистическую, на голову поставленную форму ее результата – единства мышления и бытия, – нельзя отрицать того, что эта философия доказала на множестве примеров, взятых из самых разнообразных областей, аналогию между процессами природы и истории – и обратно – в господство одинаковых законов для всех этих процессов" (Энгельс Ф., Диалектика природы, 1955, с. 213). Рациональным моментом теории Д. у Гегеля является истолкование сознания человека в его развитии, через опосредствование индивидуального сознания (Д.) всем содержанием истории духовной культуры человечества, в виде истории цивилизации, включая материальное произ-во, политику, нравственность, иск-во, науку. Гегелевская философия была концом классич. философии нового времени, выросшей на почве характерной для буржуазно-капиталистич. отношений абсолютизации человеч. субъекта и сконцентрированной в виде имманентно и окончательно данных человеч. мышлению логич. категорий. Грандиозная попытка Гегеля истолковать историю через идеалистич. категорию Д. при всем своем диалектич. богатстве закономерно оказалась искусственной идеалистич. конструкцией. О гегелевской философии истории Ленин замечает: "Здесь Гегель наиболее устарел и антиквирован" (Соч., т. 38, с. 310).

    Бурж. философия Д. после Гегеля в сравнении с философией самого Гегеля была уже эпигонством, лишенным гегелевского универсализма и всегда пытавшимся обосноваться на той или иной субъективной способности, возводя ее в осн. принцип Д., с отстранением или удалением других способностей субъекта. Вульгарный материализм (Фохт, Молешотт, Бюхнер) гипостазировал чувств. ощущения, так что ничего не оставалось, кроме физич. материи, из к-рой Д. появлялся на манер какого-то физического же истечения или испарения. Спиритуализм гипостазировал либо человеч. представления (Гербарт), либо волю или аффекты (Вундт), либо инстинкты (Фрейд), область человеч. психики (Бергсон), либо бессознательное (Э. Гартман) или подсознательное, либо личность как некую субстанцию (Лотце, Тейхмюллер, Л. М. Лопатин). В совр. бурж. философии еще до сих пор не умирают ни материальные Д. древности (теософия и спиритизм), ни личностный абсолют средневековья (у богословов христианской и др. религий, в неотомизме), ни кантов-ский трансцендентализм (Г. Коген, Наторп, Кассирер). Из всего этого ясно, что специфичный для совр. бурж. философии индивидуализм и субъективизм, как бы он ни дифференцировал способности человеч. субъекта, уже близок к своему исчерпанию. Возможные здесь бесконечные оттенки в наст. время уже теряют свой смысл, как бы их ни детализировать и ни умножать, потому что границы самого их порождающего начала, а именно субъективно-человеч. индивида капиталистич. общества, уже достаточно ясно обозначились. Гуссерль и неопозитивизм вообще аннулировали проблему Д. как филос. проблему и заменили ее той или иной совокупностью условных категорий, лишенных единой субстанции и реального существования, что является уже самоотрицанием вообще всего бурж. учения о Д. От иррационалистич. самоуглубления (экзистенциализм) до равнодушного самоотрицания (неопозитивизм) – вот каков диапазон совр. бурж. учений о Д., почти всегда пытающихся конструировать понятие Д. в отрыве от действительности.

    Вместе с возникновением новой, коммунистической формации меняется отношение личности и общества и падает столь характерное для бурж. идеологии обожествление изолированного субъекта. Марксистско-ленинская концепция Д., обществ. сознания, используя рациональные моменты учений о Д., связанные с социально-историч. формациями прошлого, базируется на иных, диалектико-материалистич. основах. Поскольку проблема активности сознания в марксистско-ленинской философии требует дальнейшей разработки, необходимо учитывать эти исходные принципы как условие для ее правильного решения. Среди этих принципов надо назвать следующие.

    Для того чтобы существовал Д., необходимо существование материальной действительности, поскольку материя первична, а Д., сознание, вторично. Но эту вторичность нельзя понимать на манер вульгарного материализма. Д. есть свойственная человеку функция отражения материальной действительности, т.е. характерная особенность той ступени развития последней, на к-рой она приходит к самосознанию. Это сознание есть активная сила общественно-исторически развивающегося человека и человечества, к-рая, будучи сконцентрирована вокруг определ. идей, является орудием воздействия на ту же действительность, из к-рой сознание появилось. Т.о., Д. как сконцентриро-ванное сознание есть не что иное, как необходимое орудие человека – закономерного этапа развития материальной действительности, в его воздействии на эту действительность, т.е. в конечном счете – средство, с помощью к-рого она переделывает самое же себя.

    Но дело этим не исчерпывается. Поскольку субъектом отражения и переделывания действительности оказывается общественно-исторически возникший и развивающийся человек, постольку марксистско-ленинское понимание Д. (обществ. и личного сознания) должно исходить из теории историч. материализма, социально-экономич. формаций, историч. процесса освобождения человека от эксплуатации, чтобы содержание марксистского понятия Д. стало вполне ясным и определенным.

Литература:

Маркс К., Капитал, т. 1, М., 1955, о. 85–86, 627; его же, Экономическо-философские рукописи 1844 года, в кн.: Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, М., 1956, с. 624–42; Маркс К. и Энгельс Ф., Немецкая идеология, Соч., 2 изд., т. 3, с. 18–49; Энгельс Ф., Анти-Дюринг, М., 1957, с. 299–300; Ленин В. И., Философские тетради, Соч., 4 изд., т. 38, с. 271, 307–308; Основы марксистской философии, [2 изд.], М., 1959; Гегель, Философия духа, Соч., т. 3, М., 1956; его же, Феноменология духа, там же, т. 4, М., 1959; Kramer P. M., De doctrina Spinozae demente humana, Halae, [1865] (Diss.); Siebeck H., Die Entwicklung der Lehre vom Geist (Pneuma), "Z. Völkerpsychol. und Sprachwiss.", 1880, Bd 12, H. 4, S. 361–407; Ricardou Α., De humanae mentis alternitate apud Spinozam, thesim..., [P.], 1890; Nöesgen K. F., Das Wesen und Wirken des Heiligen Geistes, Bd 1–2, В., 1905–07; Dreyer H., Der Begriff Geist in der deutschen Philosophie von Kant bis Hegel, В., 1908; Leisegang H., Der heilige Geist. Das Wesen und Werden der mystisch-intuitiven Erkenntnis in der Philosophie und Religion der Griechen,. Bd 1, Tl 1, Lpz.–В., 1919; его же, Pneuma Hagion, Lpz., 1922; Jaspers K., Psychologie der Weltanschauungen, В., 1922 (о структуре духовных типов); Stenzel J., Zur Entwicklung des Geistbegriffes in der griechischen Philosophie, в кн.: Die Antike Zeitschrift für Kunst und Kultur des klassischen Altertums, В.–Lpz., 1925, S. 244–72; Hoffmeister J., Zur Geistbegriff des deutschen Idealismus bei Hölderlin und Hegel, "Dtsch. Vierteljahrsschrift für Literaturwiss.", 1932, No10; Shell В., Die Entdeckung des Geistes, Hamb., 1946; Francois G., Le polythéisme et l'emploi au singulier des mots: theos et daimon, P., 1958. Лит. о логосе и нусе см. при статьях Логос, Нус.

А. Лосев.

Философская Энциклопедия. В 5-х т. — М.: Советская энциклопедия. Под редакцией Ф. В. Константинова. 1960—1970.

(Электронная версия текста с сайта http://dic.academic.ru/)

Понятие:

Яндекс.Метрика